Мой кумир (в память о школьных сочинениях)

Если бы сейчас, как в школе, мне задали сочинение на тему: «Мой кумир», я, не задумываясь, написала бы – дедушка. Этот необыкновенно светлый человек – образец всего того хорошего, что мне привили с детства и что до сих пор согревает душу. Мои самые приятные и нежные воспоминания связаны с ним.

Помню, как каждое утро, шлепая босыми ногами по холодному полу, бежала я к нему, забиралась под одеяло и прижималась костлявыми ребрами к такому теплому нему. Дедушка всегда был горячим, с нежными и сильными руками. И возле него ничего было не страшно. А потом, когда мама, поддерживая игру, входила в комнату, спрашивая: «А где Ира?», он отвечал: «Нету». И я замирала от восторга, накрытая с головой одеялом, что он не выдал наш маленький секрет.

Помню, как мы с дедушкой вставали ранним весенним или летним утром и шли в горы, чтобы насобирать букеты маме и бабушке. Просто так, без повода. Мы скручивали из подснежников, первоцветов, фиалок букетики и возвращались домой, счастливые своей тайной вылазкой и тем, как же порадуются домашние такому подарку. (Где сейчас это милое сумасшествие – встать ни свет ни заря, собраться и отправиться втихаря куда-то, чтобы сделать приятное тем, кого любишь?)

А когда в третьем классе мне стукнула в голову идея собирать металлолом, чтобы построить огромного робота и поехать на нем в Египет искать сокровища фараонов, дедушка ни слова не сказал поперек и даже помогал таскать на наш балкон большие и маленькие железяки, которые я тащила откуда видела. А когда мне все это дело надоело, тактично не стал напоминать о затее, потерпевшей фиаско.

А как его любили! Женщины с ума по дедушке сходили, даже когда ему было 50, друзья/знакомые души в нем не чаяли, начальство ценило, родственники пользовались его добротой, но остерегались перегнуть палку, а если кто ступал на наш порог с нехорошими намереньями, то боялся дедушки, как огня. Он был по-настоящему справедливым и высокоморальным, но очень-очень добрым и полным любви человеком.

Конечно же, у него были недостатки. Он искренне верил в систему, в которой жил, не умел приспосабливаться к реальности, которая плавно переходила от социализма к капитализму, очень болезненно воспринимал обман и предательство… Поэтому и ушел из жизни так рано.

Но его пример как Человека остался в моей памяти навсегда. И пусть, я далеко не так хороша, как он, не настолько добрая и всепрощающая, гораздо более яростная и агрессивная, но его тепло живет во мне и напоминает о том, что нужно уметь любить и прощать близких и далеких, родных и чужих, потому что все мы люди-человеки и каждый имеет право на ошибку.  А все совершенное зло будет на совести тех, кто его совершил.

А еще со мной навсегда остались фразы, выражающие его сущность:

 «Если случится, что друг влюблен, а я на его пути, уйду с дороги, таков закон – третий должен уйти»

«Не имей сто рублей, а имей сто друзей».

И очень хочется жить так, чтобы ОН мог мной гордиться. И хотя это сложно и трудно применимо к реалиям большого города, но я попробую.

Собака бывает кусачей только от жизни собачей?

Эти споры точатся, наверное, с момента, когда человечество впервые смогло выразить свои мысли по поводу, будь то живая речь, наскальная живопись или мордобой (что, между прочим, тоже неслабый аргумент). Споры на тему истинной сущности человека. Какая она: добрая или злая?

Существует теория, что человек от рождения добр. Плохим его делают только окружающая среда и нехорошие обстоятельства жизни. И если невинная девушка становится проституткой, то лишь оттого, что не имела другого выхода или была слишком слаба, чтобы противостоять соблазну (а ведь слабость так присуща человеку). И шустрый мальчонка, ворующий кошельки в толчее, тоже лишь жертва обстоятельств – несчастный ребенок, обделенный родительской заботой. В любом случае их можно «вернуть на путь праведный» и исправить к лучшему, нужно только любовь, терпение и участие. Так считал Иешуа Га-Ноцри. Такой подход в классических советских фильмах. Так учат нас добрые детские книги.

Есть также и другая теория,что человек от рождения – зверь. И всё то гуманное, человечное и доброе, что может в нем быть – лишь напускное, привитое искусственно и легко сбрасывается в критических ситуациях, как лишняя одежда. Сторонники этой теории часто приводятв пример войну. Эта адская машина уничтожения оголяет все мерзости человеческой природы: способность убивать, не задумываясь, есть мясо убитых соперников и собратьев, чтобы толькосамим не умереть с голоду, издеваться над слабыми, насиловать, грабить и бесчинствовать в слепой животной ярости. Так поступали солдаты-победители. Так поступали в концлагерях. Так поступают многие, стоит им лишь получить в руки толику власти.

В принципе, обе теории оправдывают любую человеческую низость, особенно в критических ситуациях. Закладывать друг друга, как это было принято в 30-е годы в СССР, убивать, как на войне, грабить, как за чертой бедности, согласно им считается нормальным: это или проявление истинной сущности, или же вынужденное поведение под грузом обстоятельств. Как просто и удобно: мы либо хорошие, но несчастные либо плохие и естественные. Только вот ни в одну из них не вписывается поведение многих заключенных в том же Освенциме.

Согласно какой теории можно объяснить тот факт, что они, ежесекундно рискуя собою, спасали других? Когда заключенный мужчина, работающий в крематории, обнаруживает в груде трупов еще дышащую девочку и решает, что она должна жить, это что – личный героизм? А когда он передает ее в женский барак на воспитание той, которая согласилась ее принять, это – поддержка влюбленной? А когда весь барак, рискуя быть расстрелянными на месте, молчит и укрывает девчушку от безжалостных ищеек-наблюдателей, это уже какая теория? И повторялось подобное ежедневно, из года в год, в различных странах мира.

Впрочем, как говорил Мессир Воланд, все теории стоят одна другой. Есть среди них и такая, согласно которой каждому будет дано по его вере. Да будет так! Я верю в силу Личности, которая независимо от внешних факторов решает: укрощать ли зверя в себе или культивировать, творить добро или быть равнодушным. А во что верите Вы?