Пачка салфеток

Как больно! Словно сердце под нож…

Как будто кнутом на живую рану.

Бежит по телу нервная дрожь.

Достала салфетки я из кармана.

Вот пачка: в ней десять полос.

Ни много ни мало – как раз впору.

Подумалось: если на все хватит слез,

Попрощаюсь с тобой, mio amore.

Сколько ж можно терпеть эту пытку любовью?

Я с тобой больше плачу, чем улыбаюсь.

Вот уже три салфетки промокли насквозь.

Впрочем, я даже сдерживаться не пытаюсь.

Не виновен ты, милый, удел твой такой.

Что поделать? Природа тебя обделила.

Наградила и силой и красотой…

Но души как-то ей для тебя не хватило.

Мы слишком разные, как оказалось.

И даже по разному разглагольствуем.

И, если я душу распахиваю настежь,

То ты по ней топчешься с удовольствием.

Отношения, знаешь, штука такая

Что лучше, когда их строят двое.

А играть виртуозно в одни ворота –

Устала. Не могу боле.

Ну вот, я готова с тобой попрощаться.

Не этого ль воля твоя добивалась?

Вот только в пачке совсем нечаянно

Одна салфетка сухой осталась.

Заповедь женщине (Моя)

Быть мягкой как вода, легко вливаться в форму,
И позволять себе податливую роль.
Прохладной быть и свежей,
Прозрачной, чистой, нежной,
Чтоб жажду утолить мог путник дорогой.

Быть горной иль равнинной,
Стремительной и сильной,
Или лениво течь средь милых берегов.
Но главное – глубокой, и у своих истоков
Легонько избегать любых цепей-оков.

Вода свой путь проложит и обойдет преграды.
А если нет ей воли – исчезнет под землей.
Подземные потоки, пускай не так широки,
Порой куда важнее позерных волн горой.

Но даже под землею вода будет водою,
Трава там зеленее, куда поток плывет.
Пройдет сквозь темень, стужу, не превратившись в лужу,
И снова на поверхность она свой путь найдет.

Эдуард Асадов "Когда мне встречается в людях дурное"

Когда мне встречается в людях дурное,
То долгое время я верить стараюсь,
Что это скорее всего напускное,
Что это случайность. И я ошибаюсь.

И, мыслям подобным ища подтвержденья,
Стремлюсь я поверить, забыв про укор,
Что лжец, может, просто большой фантазер,
А хам, он, наверно, такой от смущенья.

Что сплетник, шагнувший ко мне на порог,
Возможно, по глупости разболтался,
А друг, что однажды в беде не помог,
Не предал, а просто тогда растерялся.

Я вовсе не прячусь от бед под крыло.
Иными тут мерками следует мерить.
Ужасно не хочется верить во зло,
И в подлость ужасно не хочется верить!

Поэтому, встретив нечестных и злых,
Нередко стараешься волей-неволей
В душе своей словно бы выправить их
И попросту "отредактировать", что ли!

Но факты и время отнюдь не пустяк.
И сколько порой ни насилуешь душу,
А гниль все равно невозможно никак
Ни спрятать, ни скрыть, как ослиные уши.

Ведь злого, признаться, мне в жизни моей
Не так уж и мало встречать доводилось.
И сколько хороших надежд поразбилось,
И сколько вот так потерял я друзей!

И все же, и все же я верить не брошу,
Что надо в начале любого пути
С хорошей, с хорошей и только с хорошей,
С доверчивой меркою к людям идти!

Пусть будут ошибки (такое не просто),
Но как же ты будешь безудержно рад,
Когда эта мерка придется по росту
Тому, с кем ты станешь богаче стократ!

Пусть циники жалко бормочут, как дети,
Что, дескать, непрочная штука - сердца...
Не верю! Живут, существуют на свете
И дружба навек, и любовь до конца!

И сердце твердит мне: ищи же и действуй.
Но только одно не забудь наперед:
Ты сам своей мерке большой соответствуй,
И все остальное, увидишь,- придет!

Евгений Евтушенко "Нефертити"

Как ни крутите, ни вертите
существовала Нефертити.
Она когда-то в мире оном
жила с каким-то фараоном.

Но даже если с ним лежала,
она векам принадлежала.
И он испытывал страданья
от видимости обладанья.

Носил он важно облаченья,
произносил он обличенья.

Он укреплял свои устои,
но, как заметил Авиценна,
в природе рядом с красотою
любая власть неполноценна.

И фараона мучил комплекс
неполноценности...

Он комкал
салфетку мрачно за обедом,
когда раздумывал об этом.

Имел он войско, колесницы,
ну а она -- глаза, ресницы,
и лоб, звездами озаренный,
и шеи выгиб изумленный.

Когда они в носилках плыли,
то взгляды всех глазевших были
обращены, как по наитью,
не к фараону, к Нефeртити.

Был фараон угрюмым в ласке
и допускал прямые грубости,
поскольку чуял хрупкость власти
в сравненьи с властью этой хрупкости.

А сфинксы медленно выветривались,
и веры мертвенно выверивались...

Но сквозь идеи и событья
сквозь все,
в чем время обманулось,
тянулась шея Нефертити
и к нам сегодня дотянулась.

Она -- в мальчишеском наброске
и у монтажницы на брошке.

Она кого-то очищает,
не приедаясь, не тускнея
и кто-то снова ощущает
неполноценность рядом с нею.

Мы с вами часто вязнем в быте...
А Нефeртити?
Нефертити сквозь быт,
событья, лица, даты
все так же тянется куда-то...

Как ни крутите ни вертите,
но существует Нефертити.
1967

Над пропастью

Я стою на скале, над обрывом крутым,
А внизу только ветер и волны.
Чувствую − бьется сердце в груди,
Чувствую вольную волю.

Позади пепелище пройденных битв,
Позади пытки, войны, пожары.
Я прошла, не сдалась, не упала в пути.
Только что впереди мне осталось?

Враг мой, друг мой, единственный мой,
Закалил ты меня до предела.
Не боюсь я уж больше ударов любых,
Нечувствительно к холоду тело.

Из всего организма лишь сердце одно
До сих пор что-то чувствовать может?
Только сила, пришедшая, глушит его.
И тоска о несбывшемся гложет.

Я одета в броню из убитых надежд,
Недоверчива, дика, пуглива.
И не знаю смогу ли открыться теперь
Для любви, счастья жизни и мира…