Эдуард Асадов "Когда мне встречается в людях дурное"

Когда мне встречается в людях дурное,
То долгое время я верить стараюсь,
Что это скорее всего напускное,
Что это случайность. И я ошибаюсь.

И, мыслям подобным ища подтвержденья,
Стремлюсь я поверить, забыв про укор,
Что лжец, может, просто большой фантазер,
А хам, он, наверно, такой от смущенья.

Что сплетник, шагнувший ко мне на порог,
Возможно, по глупости разболтался,
А друг, что однажды в беде не помог,
Не предал, а просто тогда растерялся.

Я вовсе не прячусь от бед под крыло.
Иными тут мерками следует мерить.
Ужасно не хочется верить во зло,
И в подлость ужасно не хочется верить!

Поэтому, встретив нечестных и злых,
Нередко стараешься волей-неволей
В душе своей словно бы выправить их
И попросту "отредактировать", что ли!

Но факты и время отнюдь не пустяк.
И сколько порой ни насилуешь душу,
А гниль все равно невозможно никак
Ни спрятать, ни скрыть, как ослиные уши.

Ведь злого, признаться, мне в жизни моей
Не так уж и мало встречать доводилось.
И сколько хороших надежд поразбилось,
И сколько вот так потерял я друзей!

И все же, и все же я верить не брошу,
Что надо в начале любого пути
С хорошей, с хорошей и только с хорошей,
С доверчивой меркою к людям идти!

Пусть будут ошибки (такое не просто),
Но как же ты будешь безудержно рад,
Когда эта мерка придется по росту
Тому, с кем ты станешь богаче стократ!

Пусть циники жалко бормочут, как дети,
Что, дескать, непрочная штука - сердца...
Не верю! Живут, существуют на свете
И дружба навек, и любовь до конца!

И сердце твердит мне: ищи же и действуй.
Но только одно не забудь наперед:
Ты сам своей мерке большой соответствуй,
И все остальное, увидишь,- придет!

Евгений Евтушенко "Нефертити"

Как ни крутите, ни вертите
существовала Нефертити.
Она когда-то в мире оном
жила с каким-то фараоном.

Но даже если с ним лежала,
она векам принадлежала.
И он испытывал страданья
от видимости обладанья.

Носил он важно облаченья,
произносил он обличенья.

Он укреплял свои устои,
но, как заметил Авиценна,
в природе рядом с красотою
любая власть неполноценна.

И фараона мучил комплекс
неполноценности...

Он комкал
салфетку мрачно за обедом,
когда раздумывал об этом.

Имел он войско, колесницы,
ну а она -- глаза, ресницы,
и лоб, звездами озаренный,
и шеи выгиб изумленный.

Когда они в носилках плыли,
то взгляды всех глазевших были
обращены, как по наитью,
не к фараону, к Нефeртити.

Был фараон угрюмым в ласке
и допускал прямые грубости,
поскольку чуял хрупкость власти
в сравненьи с властью этой хрупкости.

А сфинксы медленно выветривались,
и веры мертвенно выверивались...

Но сквозь идеи и событья
сквозь все,
в чем время обманулось,
тянулась шея Нефертити
и к нам сегодня дотянулась.

Она -- в мальчишеском наброске
и у монтажницы на брошке.

Она кого-то очищает,
не приедаясь, не тускнея
и кто-то снова ощущает
неполноценность рядом с нею.

Мы с вами часто вязнем в быте...
А Нефeртити?
Нефертити сквозь быт,
событья, лица, даты
все так же тянется куда-то...

Как ни крутите ни вертите,
но существует Нефертити.
1967